lulu_cute
две зимы назад

Фэндом: EXO - K/M
Персонажи: бэкхен, чанель
Рейтинг: PG-13
Жанры: Слэш (яой), Повседневность, Hurt/comfort, AU
Размер: Мини, 5 страниц

Бён Бэкхен не всегда был тем рассудительным и спокойным человеком, коим является сейчас. Тот Бэкхен, о котором пойдет речь, жил ровно две зимы назад.

Тогда было до дрожи холодно и приходилось надевать дутые цветные пуховики, поверх заматываясь теплым и длинным шарфом, в который можно спрятать замерзший нос и обветренные от мороза губы. Чанель бы совсем замерз в льдине, если бы не камин в просторном доме. Тепло остается только в одной комнате для гостей, в которой парень сейчас временно спит. Стоит зайти в его комнату или еще куда, как начинаешь бессознательно ожидать, что снег пойдет.
Бросив мимолетный взгляд на часы, Пак замечает, что стрелки стоят на месте. Кажется, этой зимой замерзло даже время. И ничего не остается, кроме как зачеркивать ненавистные цифры с названиями трех безжалостных месяцев над ними. Черный маркер оставляет после себя на скользкой бумаге календаря черный жирный «Х».

Чанель любит лето с запахом травы и палящим солнцем, которое путается в волосах. Каждый день безумно ленивый и темный, единственный огонек и луч по-прежнему один – разгорающиеся полена в камине и голос Бэкхена в телефонной трубке.

Небо понемногу приобретает черничный оттенок, когда в дверь стучатся. Ногами и руками бьют со всей силы, что от немного рассохшегося темного дерева поднимается пыль и кружится в воздухе, хоть Чанель и не видит ее.

- Открой! - Парень слышит срывающийся голос и испуганно тянется к замку, истерично провернув его после два раза вправо.

Перед ним никто иной, как Бэкхен. Пак мог поклясться, что ни разу не видел, чтобы его друг плакал. Сейчас же он дышал в разы чаще и дрожал всем телом. Чанель мало, что успел понять, когда юноша прижался к нему и схватил за рукава рубашки. Это было пугающе и до дрожи страшно. Ткань в красно – белую клетку смялась, словно неаккуратный Чанель снова запихал ее в самый дальний уголок шкафа. Не вовремя как – то и совершенно неуклюже хозяин квартиры замечает, что у Бэкхена сказочно блестящие от растаявшего снега волосы и шея бледная открыта порывам ветра; шарф сегодня остался забытым где – то в месте далеко отсюда, но Бэкхен даже не помнит об этом.

- Чан…нель…

Имя было произнесено слишком тяжело и сквозь зубы, будто старание вытолкнуть холодный воздух из легких. Было произнесено так, будто последние слова, и Чанель в приступе паники отталкивает парня и испуганно трясет за плечи, замечая еще одну деталь. Распахнутый пуховик, а под ним – тоненький свитер. Почти такой же чистый, как и всегда, если не обращать внимания на красное пятнышко. Кровь в венах бурлит не на шутку.

- Расскажи, что случилось, прошу, - кажется, если все это затянется хоть еще на немного, он просто сойдет с ума. Нельзя не сойти.

- Су… бин..

Внутри поселяются совсем нерадостные предчувствия, и Чанель проклинает себя за пессимизм и привычку заранее придумывать кучу вариантов развития событий, раздувая их из мухи до слона. Ну, который большой такой, серый, знаете, да?

Бэкхен не может говорить. Его лучший друг, его Бэкхен начинает рыдать еще сильнее, а он стоит и ничего не может сделать и просто теряется как крохотный птенец, только – только вылетевший из гнезда. Крылья держат нетвердо, теплый дом остался далеко за десятками деревьев с пышными кронами, и малыш испуганно озирается по сторонам в поиске помощи. Но когда Бён нечетко говорит сквозь потоки совершенно ненужной, по мнению самого Чанеля, соленой воды, птенчик падает.

- Нет ёе больше… совсем нет…

Пак слушает, но, кажется, не слышит. Потому что в голове что – то упорно грохочет, что, мол, дурак ты такой, о чем думаешь только? Ну и фантазии у тебя, придурок, Бэкхен ведь не это сказал. Хочется удостовериться в обратном, сказать старшему, что хватит разводить меня как мудака последнего, я не поведусь на такое. А мозг назло подкидывает картинки девушки, только уже остывшей и с посиневшими пухлыми губами. И ничего не остается, как с ужасом принять, поверить в то, во что никак не хочется, потому что на правду не похоже и бывает со всеми, с кем угодно, но только не с ними.

И тогда Чанель прячет брызнувшие из глаз слезы в изгибе бэкхеновой шеи.

-

- Бэкхен, Бэкхен, проснись.

Хочется поныть: «Ну, Субин, еще немного дай поваляться, дома холод страшный, ишь, что удумала». Но его настойчиво расталкивают и поднимают почти насильно. Голова от успокоительного, которого пришлось выпить слишком много, не хочет проясняться и зал причудливо идет кругом, будто бы в калейдоскопе, которых в парке навалом на праздниках или детских днях рожденья.

Парень упирается ладонями о ноги чуть выше коленей, смазано видит перед собой цветное рыжеватое пятно и хихикает. Пятно возмущается и ерошит волосы, и Бэкхену правда смешно до тех пор, пока зрение более – менее не приходит в норму. Волосы длинные, цвет похож даже немного, но. Но Чанель. Весь груз снова валится на хрупкие плечи и невыносимо тянет снова упасть в спасительный сон, где все живы и здоровы, без всяких там нетрезвых водителей и пешеходов со знакомыми рыжеватыми волосами и красным шарфом.

Слезы текут безмолвно и Чанелю снова нечего сказать. Хочется благодарить всевышних, что нет судорожных всхлипываний и трясучки совсем не от холода в огромном доме.

Хозяин отходит и присаживается на колени рядом с камином. Подкидывает дрова и жестом указывает Бёна подойти поближе. Юноша с трудом поднимается, вытирает щеки стиранным и пахнущим порошком чанелевым свитером, садится рядом и протягивает замерзшие ладони к источнику света и тепла. Проходит одно мгновение – вечность – убирает.

- Не помогает. А еще я думаю о том, что ее руки останутся навсегда холодными вот с сегодняшнего дня. Понимаешь?

Младший старается игнорировать последнюю часть и только вздыхает слишком устало. Берет тонкие руки в свои, удивляясь тому, насколько отличаются от его собственных. А еще и, правда, слишком мерзлые. У Бэкхена всегда теплые.
Чанель греет в своих руках ледяные руки Бэкхена с покрасневшими кончиками пальцев. Из камина, перед которым они сидят, раздаются потрескивания и хруст разгорающихся дров. Бен, не мигая, смотрит на пламя, которое охватывает дерево внутри, за решеткой, и подтягивает ноги ближе к подбородку.
В бездне глаз Бэкхена плещутся оранжевые огоньки, в глазах Чанеля - сожаление, боль и что - то сильнее этого.

-

Они стараются пережить вместе, стараются вспоминать с улыбкой человека, который ушел слишком рано и жестоко. Хоть Паку Субин и не приходилась кровной сестрой, она была ею, она была той, что по жизни излучала свет и дарила все только самое доброе и теплое, можно даже сказать домашнее настолько, насколько это можно представить и ровно настолько, насколько с этими понятиями был знаком сам Чанель. Она была идеальной и там, внутри, существует понимание, что она в памяти такой и останется. Навсегда. Вечно молодой и вечно прекрасной.
Бэкхен кидает горсть земли первым, а у Чанеля в горле стоит ком, и он ожидает своей очереди, пряча трясущиеся руки в карманах.

-

Не долго думая, парень собирает в чемодан свои вещи и переезжает к Пак Чанелю. Наверное, питая маленькую и слабую надежду на исцеление души. Все же, Чанель лучше и безопаснее наркотика, а еще он всегда рядом, когда он нужен, в этом есть свой несомненный плюс.

Бэкхен пытается жить заново. Получается с трудом, но Пак доволен даже тем, что парень меньше роняет на щеки соленую воду вперемешку с горечью. Потому что смотреть – слишком больно. А уйти – нельзя и следом на этом большая и жирная точка, возможности поставить запятую он не находит.

А Чанель учится жить с кем – то, учится делить свои вещи, тепло камина и делать чай в две кружки. Новый сосед кажется через чур привычным, будто жил все время с ним самим. И все это так странно, печально и с каплей грусти; оседает где – то внизу, порой задерживается повыше, где – то на уровне легких, и чувство, будто выходил покурить на промерзший балкон. Бэкхену, кажется, уже лучше. Он меньше мерзнет и прикипает к новому дому все сильнее. Ибо в своей квартире наверняка бы просто варился заживо во всем, что разом свалилось на голову.

Пак понимает, что у Бён Бэкхена есть куча привычек, и что он непременно хочет запомнить их все до единой. Их много, но от осознания того, что только он это замечает, Чанель светится, будто проглотил лампочку. Например, Бёна после посиделок в кресле, скрючившись, читая книгу, затекают ноги и шея разом с плечами. Чанель заботливо разогревает мышцы своими теплыми руками сквозь ткань домашних спортивных штанов; массирует пальцами шейные позвонки. Бэкхен жмурится от расползающегося по телу долгожданного расслабления и осторожно пьет горячий и приятно пахнущий вишней чай, к которому все сильнее привыкает и сам хозяин квартиры.

Бэкхену нравится прислушиваться к тишине, а еще больше - к звукам камина. Чанель частенько засыпает рядом с ним прямо на пушистом ковре кофейного цвета. Причудливый узор в «шашечку», по которому хочется провести ладонью и почувствовать всю его холодную мягкость. Чанель всегда обнимает себя за плечи своими длинными руками с множеством разноцветных резинок и кожаных браслетов на запястьях. Бён возвращается на энное количество лет назад, показывает язык и называет «светофором». Положение во сне у его друга меняется как минимум несколько раз, и старший удивляется, почему Пак еще ни разу не падал с кровати.

В такие моменты Бэкхен любит пропускать его длинные рыжевато – каштановые волосы сквозь пальцы, наблюдая за сомкнутыми веками, размышляя, что же юноша видит сейчас вместо камина и пушистого ковра.

-

Бэкхен во сне всегда скидывает одеяло, и Чанелю уже привычно просыпаться по ночам от холода, пробирающегося под одежду своими колючими и цепкими прикосновениями. Но это же его Бэкхен, поэтому спуститься за пропажей на пол не сложно, а утром за завтраком не нужно говорить об этом, потому что Чанелю нравится собирать секреты своего нового соседа.

Когда закаты перестают быть ранними, а рассветы поздними, что – то меняется, но осознание пока слишком прозрачно, чтобы хоть кто – то из двоих смог заметить. Бен обжигает язык о горячий, неразбавленный и только – только заваренный чай. Парень охает, машет рукой за неимением спасительного «веера» в виде банальных листков или тетрадей. Чанель, лениво жующий печенье, поворачивается на шум. При этом моментально давится: Бэкхен смотрит прямо в глаза, и в горло не лезет даже крошка. Следующие три минуты проходят в потугах старшего постучать по спине и непрекращающемся кашле самого вышеупомянутого. В этот день Чанель задерживается в ванне дольше обычного.

-

Он впервые с Бэкхеном боится сказать что – то глупое. Казалось бы, в чем проблема – то? Если бы он знал, было бы намного проще.
Бён непонимающе смотрит на спину хозяина дома и с головой накрывается одеялом. Этот рыжий придурок решил, что будет спать на полу, потому что для них двоих, по его словам, на одном диване мало места. Парень фыркает; злость и даже обида берут верх. В одном из множества ярких и безумно глупых снов ему видится, как он сам ложится рядом и обнимает Чанеля, прижимаясь к теплой и широкой спине, урча от удовольствия, словно котенок.

Наутро Бэкхен просыпается абсолютно разбитым и сонным. Сосед во сне был таким приятным, что возвращаться сюда не хотелось совершенно, и будь у него воля и немного свободного времени, на весь день остался бы в царстве Морфея.

Чанель где – то на кухне трясется от холода и попивает свой чай, нервно постукивая пальцами о столешницу. Уже наступила долгожданная и трепетная, что ли, весна. Накатывает что – то вроде радости: они сумели и не сломались. Бэкхен спит спокойным сном в зале, что нужно еще?

Загвоздка в том, что да, нужно. Это странное чувство, когда Бён кусает обветренные губы, или когда уплетает ужин за обе щеки, хваля кулинарный талант Чанеля, или ходит по дому в старых и растянутых майках, не боясь простудиться.
Пака терзают смутные мысли, туман в голове немного проясняется, но тогда отчего так страшно? А еще, наверное, стыдно.

-

Чанель боится смотреть на Бэкхена, боится прикасаться и говорить. Потому что Бэкхен – маленький и хрустальный, а еще невообразимо прекрасный и глупым кажется то, что он не замечал этого раньше. А старший все дуется. Проходит неделя, а рыжий разговаривает с ним так, будто не было ничего. Будто не они вовсе вместе испытали общую боль утраты, будто не вместе восстанавливались. Бэкхена душат те самые оранжевые огоньки из незажженного камина и что – то больше этого.

Вечером оба провожают друг друга усталыми взглядами, не говоря ни слова из того, что хочется сказать. Бен знает, что Пак никогда первым не начнет разговор и не помириться. А ссорились ли они в этот раз? Это все походило на немое кино.

- Прошу, хватит. Давай прекратим это.

У Бэкхена умоляющие искры в глазах и опущенные вниз уголки губ. У Чанеля - синяк на ноге от удара об злосчастную тумбочку, порванная майка и вихри чувств внутри. Он замирает, боится шевельнуться. Внутри, кажется, сердце замирает тоже, бьется тише и медленнее, глухо ударяясь о грудную клетку. Бэкхен делает шаг навстречу, и тогда хочется зажмуриться до ярких мерцающих звездочек и молний. Чанель боится неизбежного, и чешет рыжий затылок, пытаясь не смотреть в глаза парня.

- Так и будешь молчать? Я по тебе скучаю и это ненормально. Я тут, с тобой и…

Чанель подходит стремительно - все также потупив взгляд – и обнимает Бэкхена своими длинными руками с множеством цветных резинок и кожаных браслетов. У Бэкхена снова теплые ладони, которые можно почувствовать через тонкую ткань футболки.
Пак ощущает всем телом и незримой душой связь между ними. Протянувшуюся прозрачную и тонкую ниточку, повязанную где – то на запястье с выпирающей косточкой. Младший не знает, что сказать, а Бён все терпеливо ждет. Губы в мелких трещинках касаются уголка рта. От юноши неизменно пахнет вишней и свежестью. Старшего, кажется, совсем перестают держать ноги, он цепляется за широкие плечи и это почти как дежавю, только в немного измененном варианте, только отчего - то не хочется давать воли слезам. Все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

В Чанеле слишком много нежности, в Бэкхене слишком много слабости – это главные причины того, что на следующий день рыжий с широкой улыбкой перетаскивает подушку вместе с одеялом и возвращается на тесный диван.

@темы: exo, baekyeol, chanyeol, baekhyun, slash, au